Неточные совпадения
Открытый взгляд, лицо мужественное, бакенбарды и большие усы с проседью, стрижка низкая, а на затылке даже под гребенку, шея толстая,
широкая, так называемая в три этажа или в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью,
движения генеральские.
Местами эти дома казались затерянными среди
широкой, как поле, улицы и нескончаемых деревянных заборов; местами сбивались в кучу, и здесь было заметно более
движения народа и живости.
Звук ее голоса не выходил у него из ушей; самые складки ее платья, казалось, ложились у ней иначе, чем у других, стройнее и
шире, и
движения ее были особенно плавны и естественны в одно и то же время.
Сюртук студента, делавший его похожим на офицера, должно быть, мешал ему расти, и теперь, в «цивильном» костюме, Стратонов необыкновенно увеличился по всем измерениям, стал еще длиннее,
шире в плечах и бедрах, усатое лицо округлилось, даже глаза и рот стали как будто больше. Он подавлял Самгина своим объемом, голосом, неуклюжими
движениями циркового борца, и почти не верилось, что этот человек был студентом.
Плывущей своей походкой этот важный человек переходил из одного здания в другое, каменное лицо его было неподвижно, только чуть-чуть вздрагивали
широкие ноздри монгольского носа и сокращалась брезгливая губа, но ее
движение было заметно лишь потому, что щетинились серые волосы в углах рта.
Эти странные, легкие листья совершенно неподвижны, хотя все вокруг охвачено
движением: в мутноватом небе ослепительно и жарко тает солнце, освещая
широкую кочковатую равнину.
Морозов быстро посторонился. Тогда в прихожую нырком, наклоня голову, вскочил небольшой человечек, в пальто, слишком
широком и длинном для его фигуры, в шапке, слишком большой для головы; извилистым
движением всего тела и размахнув руками назад, он сбросил пальто на пол, стряхнул шапку туда же и сорванным голосом спросил...
Творческое
движение идей не вызывает к себе сколько-нибудь сильного интереса в
широких кругах русского интеллигентного общества.
Он был мрачен лицом, с нависшими бровями,
широкими веками, которые поднимал медленно, и даром не тратил ни взглядов, ни слов. Даже
движений почти не делал. От одного разговора на другой он тоже переходил трудно и медленно.
Лев Толстой в «Войне и мире» так описывает обед, которым в 1806 году Английский клуб чествовал прибывшего в Москву князя Багратиона: «…Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с
широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми
движениями и голосами».
I в. до н. э., сложившаяся в эпоху эллинизма, с центром в г. Александрии (Египет); «парнасство» — литературное
движение во Франции во 2‑й пол. XIX в.; группа поэтов «Парнас» во главе с Ш. Леконт де Лилем провозгласила принцип «искусства для искусства»; «академизм» — направление в изобразительном искусстве XVI–XIX вв.; в
широком смысле — канонизация идеалов и принципов искусства прошлого.] — естественно возникают в процессе кристаллизации художественного канона.
Но все происходило в довольно замкнутом круге, оторванном от
широкого социального
движения.
Как я говорил уже,
широкие круги левой интеллигенции относились отрицательно и враждебно к «идеалистическому»
движению, выдвигавшему на первый план проблемы духовной культуры, и по своему миросозерцанию держались за старый позитивизм.
Во вторую половину 90-х годов в России возникает сильное марксистское
движение, которое захватывает все более
широкие круги интеллигенции.
Слабое
движение руки, жалко опустившейся на одеяло, было ответом, да глаза раскрылись
шире, и в них мелькнуло сознание живого человека. Привалов посидел около больного с четверть часа; доктор сделал знак, что продолжение этого безмолвного визита может утомить больного, и все осторожно вышли из комнаты. Когда Привалов начал прощаться, девушка проговорила...
Но лихач смеется, делает чуть заметное
движение пальцами, и белая лошадь тотчас же, точно она только этого и дожидалась, берет с места доброй рысью, красиво заворачивает назад и с мерной быстротой уплывает в темноту вместе с пролеткой и
широкой спиной кучера.
Только что послышался поезд саней его, настежь распахнулись ворота
широкого двора, и в доме все пришло в
движение.
Он мог подаваться, особенно после событий 1861–1862 годов, в сторону охранительных идей, судить неверно, пристрастно обо многом в тогдашнем общественном и чисто литературном
движении; наконец, у него не было
широкого всестороннего образования, начитанность, кажется, только по-русски (с прибавкой, быть может, кое-каких французских книг), но в пределах тогдашнего русского «просвещения» он был совсем не игнорант, в нем всегда чувствовался московский студент 40-х годов: он был искренно предан всем лучшим заветам нашей литературы, сердечно чтил Пушкина, напечатал когда-то критический этюд о Гоголе, увлекался с юных лет театром, считался хорошим актером и был прекраснейший чтец «в лицах».
Голос вибрировал, жест был
широкий, живописный,
движения головы, немного откинутой назад, обличали прирожденного трибуна.
Пред ним — чрезвычайно одаренным лингвистом, с
широкими естественнонаучными и медицинскими знаниями, с богатым знакомством с
движением человеческой мысли в различных областях, с отзывчивостью на правовые и общественные вопросы — могли быть открыты разнообразные пути живой и выдающейся деятельности.
Он водил батальон прямым,
широким, упругим маршем и облическим, правильно косым
движением, и вдруг резкой командой «на руку» заставлял все четыреста ружей ощетиниться на ходу штыками, мгновенно взятыми наперевес.
Он стоит у
широкого окна, равнодушно прислушиваясь к гулу этого большого улья, рассеянно, без интереса, со скукою глядя на пестрое суетливое
движение. К нему подходит невысокий офицер с капитанскими погонами — он худощав и смугло румян, черные волосы разделены тщательным пробором. Чуть-чуть заикаясь, спрашивает он Александрова...
Взбегая на коврик, он на ходу приложил руки к губам, а потом
широким театральным
движением размахнул их в стороны, как бы посылая публике два стремительных поцелуя.
Стоявший перед нами арестант был не велик ростом и довольно сухощав; но
широкая грудь и чрезвычайное развитие мускулов свидетельствовали о его физической силе Лицо у него было молодое, умное и даже кроткое; высокий лоб и впалые, но еще блестящие глаза намекали на присутствие мысли, на возможность прекрасных и благородных
движений души; только концы губ были несколько опущены, и это как будто разрушало гармонию целого лица, придавая ему оттенок чувственности и сладострастия.
Теперь она была одета в легкое
широкое платье стального цвета. Она казалась выше ростом в этом платье, глаза ее как будто потемнели, и
движения стали более спокойными.
Ее теперь бесила и серая летняя пара мужа, и его блестевшие очки, и нерешительные
движения, и эта
широкая лысина, придававшая ему вид новорожденного.
Движение к социализму — к социализму понимаемому в
широком, не доктринерском смысле — есть мировое явление.
Но эти культурные идеалистические течения начали терять связь с социальным революционным
движением, они все более и более теряли
широкий социальный базис.
Но в действительности нигилизм есть явление гораздо более
широкие, чем писаревщина, его можно найти в подпочве русских социальных
движений, хотя нигилизм сам по себе не был социальным
движением.
Все бросились наверх и были поражены тем, что увидали. Действительно, море точно горело по бокам корвета, вырываясь из-под него блестящим, ослепляющим глаз пламенем. Около океан сиял
широкими полосами, извиваясь по мере
движения волны змеями, и, наконец, в отдалении сверкал пятнами, звездами, словно брильянтами. Бока корвета, снасти, мачты казались зелеными в этом отблеске.
То же
движение мы имели случай наблюдать с его стороны по отношению к судье Дикинсону, полисмену Джону Келли, а также к одному из его соотечественников, занимающему ныне очень скромное положение на лесопилке м-ра Дикинсона, но которому его таланты и образование, без сомнения, откроют
широкую дорогу в этой стране.
Стоя на самом носу, который то взлетал на пенистые бугры
широких волн, то стремительно падал в гладкие водяные зеленые ямы, Ваня размеренными
движениями рук и спины выбирал из моря перемет. Пять белужонков, попавшихся с самого начала, почти один за другим, уже лежали неподвижно на дне баркаса, но потом ловля пошла хуже: сто или полтораста крючков подряд оказались пустыми, с нетронутой наживкой.
Широкие, несмотря на молодость, плечи, очень
широкий юношеский таз и тонкий, длинный стан, длинные сильные руки и сила, гибкость, ловкость во всех
движениях всегда радовали отца, и он всегда любовался сыном.
Молчаливый незнакомец с живостию протянул свою руку Юрию; глаза его, устремленные на юношу, блистали удовольствием. Он хотел что-то сказать; но Юрий, не заметив этого
движения, отошел от стола, взобрался на печь и, разостлав свой
широкий охабень, лег отдохнуть.
Над одной из лоханок наклонилась худенькая белокурая девочка с жидкой косичкой совершенно льняных волос. Голубые глаза, несколько
широкий нос, тонкие темноватые брови и длинные лучи ресниц на бледном личике — все в ней чрезвычайно привлекательно и мило. Что-то робкое, пугливое в каждом
движении тоненького тела, в каждом взгляде кротких, по-детски ясных голубых глаз, что-то стремительное и покорное в одно и то же время.
И все качалось из стороны в сторону плавными, волнообразными
движениями. Люди то отдалялись от Фомы, то приближались к нему, потолок опускался, а пол двигался вверх, и Фоме казалось, что вот его сейчас расплющит, раздавит. Затем он почувствовал, что плывет куда-то по необъятно
широкой и бурной реке, и, шатаясь на ногах, в испуге начал кричать...
Чтобы заметить
движение, нужно взглянуть за борт: там от белых бортов отталкивается зеленоватая волна, морщится и
широкими мягкими складками бежит прочь, изгибаясь, сверкая ртутью и сонно журча.
Эта рыба по преимуществу хищная: длинный брусковатый стан,
широкие хвостовые перья для быстрых
движений, вытянутый вперед рот, нисходящий от глаз в виде ткацкого челнока, огромная пасть, усеянная внизу и вверху сплошными острыми, скрестившимися зубами, [Щука меняет зубы ежегодно в мае месяце.
Он так же, как и уклейка, очень проворен в своих
движениях, но
шире, белее и ярче сверкает в глубине; берет по большей части со дна и охотнее держится на местах неглубоких, быстрых, хрящеватых и каменистых.
Оно жило своей
широкой жизнью, полной мощного
движения.
Ни одной капли не пропадало бесследно в этом титаническом
движении водной массы, которая, казалось, воодушевлена какой-то сознательной целью и вот — достигает её этими
широкими, ритмичными ударами.
(Примеч. автора.)] измученный пытками за веру в истину, которую любит, с которою свыкся еще от детства, оканчивает жизнь в смрадной темнице; иноки, вытащенные из келий и привезенные сюда, чтоб отречься от святого обета, данного богу, и солгать пред ним из угождения немецкому властолюбию; система доносов и шпионства, утонченная до того, что взгляд и
движения имеют своих ученых толмачей, сделавшая из каждого дома Тайную канцелярию, из каждого человека — движущийся гроб, где заколочены его чувства, его помыслы; расторгнутые узы приязни, родства, до того, что брат видит в брате подслушника, отец боится встретить в сыне оговорителя; народность, каждый день поруганная; Россия Петрова,
широкая, державная, могучая — Россия, о боже мой! угнетенная ныне выходцем, — этого ли мало, чтоб стать ходатаем за нее пред престолом ее государыни и хотя бы самой судьбы?
В толпе нищих был один — он не вмешивался в разговор их и неподвижно смотрел на расписанные святые врата; он был горбат и кривоног; но члены его казались крепкими и привыкшими к трудам этого позорного состояния; лицо его было длинно, смугло; прямой нос, курчавые волосы;
широкий лоб его был желт как лоб ученого, мрачен как облако, покрывающее солнце в день бури; синяя жила пересекала его неправильные морщины; губы, тонкие, бледные, были растягиваемы и сжимаемы каким-то судорожным
движением, и в глазах блистала целая будущность; его товарищи не знали, кто он таков; но сила души обнаруживается везде: они боялись его голоса и взгляда; они уважали в нем какой-то величайший порок, а не безграничное несчастие, демона — но не человека: — он был безобразен, отвратителен, но не это пугало их; в его глазах было столько огня и ума, столько неземного, что они, не смея верить их выражению, уважали в незнакомце чудесного обманщика.
Но Лейбниц и Ньютон постигли
шире и приняли сосуществование бытия и небытия, начальное
движение возникновения, перелив от ничего к чему-нибудь.
Писатель сидел на
широком тяжёлом табурете у большого стола, он подогнул одну ногу под себя и, упираясь локтем в стол, наклонился вперёд, покручивая ус быстрым
движением пальцев. Его круглая, гладко остриженная голова была освещена огнями двух свечей, глаза смотрели зорко, серьёзно, но куда-то далеко, через Климкова.
Неизвестный не мог не слышать шума шагов приближавшейся к нему толпы, но он не обратил на это никакого внимания и, не оглядываясь и не трогаясь с места, продолжал медленно раскачиваться из стороны в сторону, и при этом
движении на его боку раскачивался
широкий нож с черенком из рыбьего зуба.
Был он беден, одевался плохо, но его удальству, бойким
движениям жилистого тела,
широким жестам очень отвечали: измятая, рваная рубаха, штаны в заплатах и дырявые, стоптанные сапоги.
Арбузову сквозь
широкие щели наскоро сколоченной перегородки было видно каждое его
движение.
В то же время он одевался машинальными, привычными
движениями, заботливо расправляя и натягивая на своем теле тонкое трико и крепко затягивая вокруг живота
широкий кожаный пояс.
Неизвестный не мог не слышать шума шагов приближающейся к нему толпы, но он не обратил на это никакого внимания и, не оглядываясь и не трогаясь с места, продолжал медленно раскачиваться из стороны в сторону, и при этом
движении шатался на его боку
широкий нож с черенком из рыбьего зуба.